9.6 Никто не спасет их. Джим Моррисон: Жизнь, Смерть, Легенда

Джим Моррисон

Джим фаталистично смотрел на пристрастие Памелы. Роне казалось, что Джиму начало нравиться, когда Памела под кайфом. С ней было проще общаться в таком состоянии, и Джим дал понять, что его больше не заботит ее пристрастие. Со слов Роне Джим сказал: «Есть только два выбора, которые можно сделать, чувак. Каждый делает свой. Я выбираю жизнь. Она выбирает смерть. Мы больше ничего не можем сделать для нее… Так что не переживай об этом. Понял, о чем я?»

Как-то вечером в Лондоне, когда они ехали в черном такси по Кингс-Роуд, Роне сказал Джиму, что Оскар Уайльд был обвинен в непристойном поведении, арестован в «Cadogan Hotel», и позднее умер в «L’Hotel» в Париже. «Смотри, пойдешь по его стопам, - подколол Роне. – Ты можешь закончить, как Оскар».

Вместо улыбки, Джим отвернулся, как если бы это обидело его. Роне почувствовал себя идиотом.

ОГЛАВЛЕНИЕ



Нашли ошибку, напишите на admin@vavikin-horror.ru или в комментарии. Вместе сделаем перевод книги лучше :)

Сейчас главы выкладываются сразу в процессе перевода, в черновом варианте. После завершения перевода всей книги, текст будет окончательно вычитан и выложен в свободный доступ для скачивания в fb2 и др. форматах. Спасибо всем, кто уже помог с вычиткой!



9.6 Никто не спасет их

В июне 1971 Джим Моррисон повсюду ходил с белым пакетом для покупок из универмага «Samaritaine». Там лежало, как правило, две записных книжки, страницы которых были скреплены спиралью, плюс папка с фотографиями Джима, катушка пленки поэтических чтений на день рождения в 1970, пачка «Marlboro», зажигалка «Bic», две или три шариковых ручки, фотокопия интервью с Жаном-Люком Годаром («Film and Revolution» Кеннета Кэрролла), опубликованного в «Evergreen Review», и заметка о Doors («Morrison Hotel Revisited»), вырванная из «Jazz & Pop». Одна из записных книжек была озаглавлена «Tape Noon» (Записи полдня). Она была заполнена поэмами о смерти, молитвами, непристойностями, текстами из «American night» («Американский вечер») и предложениями об уличных бунтах, которые видел Джим в Париже. На одной из последних страниц написана единственная, строчка, полная отчаяния: «Последние слова, последние слова заканчиваются». Джим Моррисон, очевидно, чувствовал, что его время подходит к концу.

Вначале месяца Джим и Памела вылетели в Лондон на несколько дней. Как-то раз они там были уже счастливы, в 1968, и сейчас, вероятно, пытались возродить то романтическое время. Алан Роне уже был в Лондоне и забронировал для них комнату в «Cadogan Hotel», расположенный недалеко от Слоун-Сквер. Памела тут же исчезла ненадолго, отправившись, наверно, на улицу Чейни-Уок в районе Челси, где на берегу стоял особняк Кита Ричардса, в котором жил Жан де Бретей, отпуская героин бывшей поп-звезде Марианне Фейтфулл, выкинутой из бизнеса и брошенной Миком Джаггером за сильное пристрастие к наркотикам.

Марианна позднее писала в своих мемуарах: «Жан был мерзким типом, словно пресмыкающиеся, выбравшееся из-под камня. Я встретила его в доме Талиты Гетти. Он был ее любовником, так я вышла на него. Что мне нравилось в нем, так это то, что один его глаз был желтым, а другой зеленым, и главное у него было много наркоты. В общем, все крутилось возле секса и наркотиков. Он был настоящим французом и очень статным. Со мной оставался только потому, что я была связана с Миком Джаггером. Подобный змеиный подход был у него ко всему».

«Я вернулась с ним в Лондон, в дом Кита Ричардса. Кит и Анита (Паленберг) находились на юге Франции. Жан уже появлялся там с герычем, так что они были рады его видеть. Это было так: «Слушай, чувак, когда будешь в Лондоне остановись на Чейни-Уок». Там я жила с ним несколько месяцев».

Джим фаталистично смотрел на пристрастие Памелы. Роне казалось, что Джиму начало нравиться, когда Памела под кайфом. С ней было проще общаться в таком состоянии, и Джим дал понять, что его больше не заботит ее пристрастие. Со слов Роне Джим сказал: «Есть только два выбора, которые можно сделать, чувак. Каждый делает свой. Я выбираю жизнь. Она выбирает смерть. Мы больше ничего не можем сделать для нее… Так что не переживай об этом. Понял, о чем я?»

Как-то вечером в Лондоне, когда они ехали в черном такси по Кингс-Роуд, Роне сказал Джиму, что Оскар Уайльд был обвинен в непристойном поведении, арестован в «Cadogan Hotel», и позднее умер в «L’Hotel» в Париже. «Смотри, пойдешь по его стопам, - подколол Роне. – Ты можешь закончить, как Оскар».

Вместо улыбки, Джим отвернулся, как если бы это обидело его. Роне почувствовал себя идиотом.

В Лондоне с Джимом случился жуткий приступ кашля. Он кашлял дольше трех часов, отхаркивая розовую слюну. Он отрубился (вероятно, нюхнув героина) и едва дышал следующий час. Памела, сама под кайфом, попросила узнать к какому доктору им обратиться, но вразумительного ответа о том, кто может осмотреть Джима в Лондоне, не получила.

Несколько дней спустя, вернувшись в Париж, Джим не смог сконцентрироваться на творчестве и снова обратился к доктору в «Американском госпитале». Со времени последнего визита Джим прибавил в весе, потому что пил и ел больше обычного. Он рассказал доктору о том, что выпал из окна «L’Hotel», усилив травму ноги, которая снова стала сильно болеть. В очередной раз Джиму посоветовали бросить курить, завязать с выпивкой и (согласно записям, сохранившимся в госпитале) выписали антиспазматические таблетки, чтобы уменьшить приступы кашля. Эти пилюли часто лишали Джима сил, не позволяя писать. Целая страница записной книжки Джима, датированная, предположительно, тем периодом, была заполнена полными страданий, повторяющимися каракулями: «Боже, помоги мне».

Примерно в то время Джим нанял девушку из Канады по имени Робин Вертл в качестве секретаря. Она свободно говорила на французском, и пыталась наладить дела нового босса. Робин расположила его поэтические работы в новых папках, купив для этого дорогой кожаный кейс. Она наняла португалку, убираться в квартире. Она делала заказы на ужин и совершала валютные транзакции. Они с Джимом купили печатную машинку «Olivetti», и он начал диктовать ей деловые письма. Он получал предложения сняться в различных фильмах, а так же ответил паре фанатов, написавших Джеймсу Дугласу.

Иногда парижские друзья Памелы приходили к ней в гости, чтобы нюхнуть героина. Джиму они не нравились, и он будет держаться в дальнем углу с Роне, который был на десять лет старше и презирал этих богатых, расфуфыренных молодых наркоманов. Когда Джим возражал против компании Памелы, она угрожала заполнить квартиру «сахарной ватой» - рыхлым розовым китайским героином, который доставала через так называемые французские связи в Марселе. Это была лучшая дурь, намного сильнее героина, к которому привыкли молодые наркоманы, и следовательно в тот год во Франции было много смертей в результате передозировки. Как-то раз Джим беспечно посоветовал Роне не обращать внимания на угрозы Памелы наложить на себя руки.

Одна из записных книжек Джима была озаглавлена «Парижский дневник». Это была одна большая поэма, наполненная сожалениями и гневом – потрясающая эпопея, рассказывающая о плотских желаниях («лизать киску, пока не прочистятся мысли»), поэтах битниках, героине («Надеюсь китайские наркоманы доберутся до тебя») и вездесущем предчувствие одержимого убийством автостопщика. Парижские памятники, как «лес свечей Парижской Богоматери», описывались элегическими всплесками. Страницы той записной книжки практически пахнут наркотиками. Одна из страниц содержит всего одно предложение: «Опий правит миром». На последней странице Джим нарисовал свой личный тотем – автостопщик на краю пустынной дороги. Обе записные книжки: «Tape Noon» (Записи полдня) и «Paris Journal» (Парижский дневник) ставят главной целью возвращение в Калифорнию с Памелой. Части этих текстов будут опубликованы в 1990 душеприказчиками Джима).

11 июня Джим отправился смотреть пьесу. Харви Мюллер уже получил билеты для прессы на «Le Regard du Sourd» («Взгляд глухого) Роберта Уилсона, поставленную в театре «de la Musique». Памела не захотела идти, поэтому ее билетом воспользовался Алан Роне. Это была яркая авангардная постановка, оживленная смелой фантазией Уилсона, объединившей элементы архитектуры и живописи. (Уилсон позднее успешно сотрудничал с дирижером Филипом Глассем в опере «Einstein on the Beach» («Эйнштейн на пляже»). Но события пьесы развивались медленно, Джим заскучал и начал испытывать жажду, пожелав уйти после первого акта. Роне убедил его остаться, и Джим был впечатлен финальной сценой, когда обнаженные актеры притворились мертвыми, окружая заколотого в ванне Марата. После пьесы они пошли выпить в кофейню. Джим поблагодарил за вечер Харви Мюллера. Это был последний раз, когда Харви видел Джима Моррисона.


9.7 Последняя светлая полночь

© Перевод: Виталий Вавикин, 2015



Комментариев: 6 RSS
Константин1
2015-03-14 в 16:05:35

отличная биография. пожалуй, лучшая, что мне довелось читать. спасибо за перевод.

Согласен, Дейвис проделал колоссальную работу. У него список используемой литературы на 4 страницы. Спасибо за отзыв.

"брошенной Китом Ричардсом". Фейтфулл встречалась с Джаггером. В июле 1969 впала в героиновую кому, и тот её бросил (со временем)

Да, конечно, Миком Джаггером. Захар, спасибо, что заметили и сказали.

Владимир5
2015-12-23 в 15:21:57

"Роне сказал Джиму, что Оскал Уайльд" правильнее будет наверное ОскаР Уайльд?

Оставьте комментарий!

Регистрация на сайте не обязательна (просьба использовать нормальные имена)

Вы можете войти под своим логином или зарегистрироваться на сайте.

Авторизация Site4WriteAuth.

(обязательно)

Site4Write: сайты для писателей